Утаможенника было гладкое округлое лицо, выражающее самые добрые чувства. Он был почтительно-приветлив и благожелателен - страница 5
.RU

Утаможенника было гладкое округлое лицо, выражающее самые добрые чувства. Он был почтительно-приветлив и благожелателен - страница 5


- Я сама не слыхала... Девчонки рассказывали.

- И что же рассказывали девчонки?

- Ну... мало ли что... Может быть, они врут все. Может, Сус вовсе тут ни при чем...

- Гм... - сказал я.

- Ты только не подумай про Суса, он хороший парень и очень молчаливый.

- Чего ради я стану думать про Суса? - сказал я, чтобы ее успокоить.

- Я его и в глаза не видел.

Она опять взяла меня под руку и с энтузиазмом сказала, что сейчас мы выпьем.

- Сейчас самое время нам с тобой выпить, - сказала она.

Она уже прочно была со мной на "ты". Мы свернули за угол и вышли на магистраль. Здесь было светлее, чем днем. Сияли лампы, светились стены, разноцветными огнями полыхали витрины. Это был, вероятно, один из кругов амадового рая. Но я представлял себе все это как-то иначе. Я ожидал ревущие оркестры, кривляющиеся пары, полуголых и голых людей. А здесь по-моему, все были пьяны, но все были отлично и разнообразно одеты, и все были веселы. И почти все курили. Ветра не было ни малейшего, и волны сизого табачного дыма качались вокруг ламп и фонарей, как в накуренной комнате. Вузи затащила меня в какое-то заведение, высмотрела знакомых и удрала, пообещав найти меня позже. Народ в заведении стоял стеной. Меня прижали к стойке, и я опомниться не успел, как проглотил рюмку горькой. Пожилой коричневый дядя с желтыми белками гудел мне в лицо:

- ...Куэн повредил ногу, так? Брош пошел в артики и теперь никуда не годен. Это уже трое, так? А справа у них нет никого, Финни у них справа, а это еще хуже, чем никого. Официант он, вот и все. Так?

- Что вы пьете? - спросил я.

- Я вообще не пью, - с достоинством ответил коричневый, дыша сивухой.

- У меня желтуха. Слыхали про такое?

Позади меня кто-то сверзился с табурета. Шум то стихал, то усиливался. Коричневый, надсаживаясь, выкрикивал историю про какого-то типа, который на работе повредил шланг и чуть не умер от свежего воздуха. Понять что-нибудь было трудно, потому что разнообразные истории выкрикивались со всех сторон.

- ...Он, дурак, успокоился и ушел, а она вызвала грузотакси, погрузила его барахло и велела свезти за город и там все вывалить...

- ...А я твой телевизор к себе и в сортир не повешу. Лучше "Омеги" все равно ничего не придумать, у меня есть сосед, инженер, он так прямо и говорит. Лучше, говорит, "Омеги" ничего не придумать...

- ...Так у них свадебное путешествие и закончилось. Вернулись они домой, отец его в гараж заманил - а отец у него боксер - и там его исхлестал, ну, до потери сознания, врача потом вызывали...

- ...Ну ладно, взяли мы на троих... А правило у них, знаешь, какое: бери все, что захочешь, но сглотай все, что берешь. А он уже завелся. Берем, говорит, еще... А они уже ходят рядом и смотрят... Ну, думаю, хватит, пора рвать когти...

- ...Деточка, да я бы с твоим бюстом горя бы не знал, такой бюст раз на тысячу встречается, ты не думай, что я тебе комплименты говорю, я этого не люблю...

На опустевший табурет рядом со мной вскарабкалась поджарая девчонка с челкой до кончика носа и принялась стучать кулачками по стойке, крича: "Бармен! Бармен! Пить!" Гомон опять немного стих, и я услышал, как позади двое переговариваются трагическим полушепотом: "А где достал?" - "У Бубы. Знаешь Бубу? Инженер..." - "И что, настоящий?" - "Жуть, сдохнуть можно!" - "Там еще таблетки какие-то нужны..." - "Тихо, ты..." - "Да ладно, кто нас слушает... Есть у тебя?" - "Буба дал один пакетик, он говорит, это в любой аптеке навалом... Во, смотри..." Пауза. "Де... Девон... Что это такое?" - "Лекарство какое-то, почем я знаю..." Я обернулся. Один был краснощекий, в расстегнутой до пупа рубашке, с волосатой грудью. А другой был какой-то изможденный, с пористым носом. Оба смотрели на меня.

- Выпьем? - предложил я.

- Алкоголик, - сказал пористый нос.

- Не надо, не надо, Пэт, - сказал краснощекий. - Не заводись, пожалуйста.

- Если нужен "Девон", могу ссудить, - громко сказал я.

Они отшатнулись. Пористый нос принялся осторожно озираться. Краем глаза я заметил, что несколько лиц повернулись в нашу сторону и выжидательно застыли.

- Пошли, Пэт, - сказал вполголоса краснощекий. - Пошли, ну его совсем.

Кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся и увидел загорелого красивого мужчину с мощными мышцами.

- Да? - сказал я.

- Приятель, - сказал он доброжелательно, - брось ты это дело. Брось, пока не поздно. Ты "Носорог"?

- Я гиппопотам, - сострил я.

- Не нужно, я серьезно. Тебя, может, побили?

- До синяков.

- Ладно, не расстраивайся. Сегодня тебя, завтра ты... А "Девон" И все прочее - это дрянь, ты мне уж поверь. Много на свете дряни, а это уж всем дряням дрянь, понимаешь?

Девочка с челкой посоветовала мне:

- Тресни ему по зубам, чего он суется... Шпик паршивый...

- Налакалась, дура, - спокойно сказал загорелый и повернулся к нам спиной. Спина у него была огромная, обтянутая полупрозрачной рубашкой и вся в круглых буграх мускулов.

- Не твое дело, - сказала девочка ему в спину. Затем она сказала мне:

- Слушай, друг, позови бармена, я никак не докричусь.

Я отдал ей свой стакан и спросил:

- Чем бы заняться?

- А, сейчас все, пойдем, - ответила девочка. Проглотив спиртное, она сразу осоловела. - А заняться - это как повезет. Не повезет, так никуда не пробьешься. Или деньги нужны, если к меценатам. Ты приезжий, наверное? У нас эту горькую никто не пьет. Как там у вас, рассказал бы... Не пойду я сегодня никуда, если в салон. Настроение паршивое, ничего не помогает... Мать говорит: заведи ребенка. А ведь тоже скука, на что он мне сдался...

Она закрыла глаза и опустила подбородок на сплетенные пальцы. Вид у нее был какой-то наглый и обиженный одновременно. Я попытался ее расшевелить, но она перестала обращать на меня внимание и вдруг снова принялась орать: "Бармен! Пить! Ба-армен!" Я поискал глазами Вузи. Ее нигде не было видно. Кафе стало пустеть. Все куда-то заспешили. Я тоже слез с табурета и вышел. По улицам потоком шли люди. Все они шли в одном направлении, и минут через пять меня вынесло на площадь. Площадь была большая и плохо освещенная - широкое сумрачное пространство, окаймленное световым кольцом фонарей и витрин. И она была полна людьми.

Люди стояли вплотную друг к другу, мужчины и женщины, подростки, парни и девушки, переминались с ноги на ногу и чего-то ждали. Разговоров почти не было слышно. То там, то здесь разгорались огоньки сигарет, озаряя сжатые губы и втянутые щеки. Потом в наступившей тишине начали бить часы, и над площадью ярко вспыхнули гигантские плафоны. Их было три: красный, синий и зеленый, неправильной формы, в виде закругленных треугольников. Толпа колыхнулась и замерла. Вокруг меня тихонько задвигались, гася сигареты. Плафоны на мгновение погасли, а затем начали вспыхивать и гаснуть поочередно: красный - синий - зеленый, красный - синий - зеленый... Я ощутил на лице волну горячего воздуха, вдруг закружилась голова. Вокруг шевелились. Я поднялся на цыпочки. В центре площади люди стояли неподвижно; было такое впечатление, словно они оцепенели и не падают только потому, что сжаты толпой. Красный - синий - зеленый, красный

- синий - зеленый... Одеревеневшие запрокинутые лица, черные разинутые рты, неподвижные вытаращенные глаза. Они там даже не мигали под плафонами... Стало совсем уже тихо, и я вздрогнул, когда пронзительный женский голос неподалеку крикнул: "Дрожка!" И сейчас же десятки голосов откликнулись: "Дрожка! Дрожка!" Люди на тротуарах по периметру площади начали размеренно хлопать в ладоши в такт вспышкам плафонов и скандировать ровными голосами: "Дрож-ка! Дрожка! Дрож-ка!" Кто-то уперся мн е в спину острым локтем. На меня навалились, толкая вперед, к центру площади, под плафоны. Я сделал шаг, другой, а затем двинулся через толпу, расталкивая оцепеневших людей. Двое подростков, застывших, как сосульки, вдруг бешено забились, судорожно хватая друг друга, царапаясь и колотя изо всех сил, но их неподвижные лица по-прежнему были запрокинуты к вспыхивающему небу... Красный - синий - зеленый, красный - синий - зеленый. И так же неожиданно подростки вдруг замерли. И тут, наконец, я понял, что все это необычайно весело. Мы все хохотали. Стало просторно, загремела музыка. Я подхватил славную девочку, и мы пустились в пляс, как раньше, как надо, как давным-давно, как всегда, беззаботно, чтобы кружилась голова, чтобы все нами любовались, и я не отпускал ее руки, и совсем ни о чем не надо было говорить, и она согласилась, что шофер - очень странный человек. Терпеть не могу алкоголиков, сказал Римайер, этот пористый нос - самый настоящий алкоголик, а как же "Девон", сказал я, как же без "Девона", когда у нас замечательный зоопарк, быки любят лежать в трясине, а из трясины все время летит мошкара, Рим, сказал я, какие-то дураки сказали, что тебе пятьдесят лет, вот еще вздор какой, больше двадцати пяти я тебе не дам, а это Вузи, я ей про тебя рассказывал, так я же вам мешаю, сказал Римайер, нам никто не может помешать, сказала Вузи, а это Сус, самый лучший рыбарь, он схватил ляпник и попал скату прямо в глаз, и Хугер поскользнулся и упал в воду, не хватает, чтобы ты потонул, сказал Хугер, гляди, у тебя уже плавки растворились, какой вы смешной, сказал Лэн, это же есть такая игра в гангстера и мальчика, помните, вы играли с Марией... Ах, как мне хорошо, почему мне еще никогда в жизни не было так хорошо, так обидно, ведь могло быть так хорошо каждый день, Вузи, сказал я, какие мы все молодцы, Вузи, у людей никогда не было такой важной задачи, Вузи, и мы ее решили, была лишь одна проблема, одна-единственная в мире, вернуть людям духовное содержание, духовные заботы, нет, Сус, сказала Вузи, я тебя очень люблю, Оскар, ты такой славный, но прости меня, пожалуйста, я хочу, чтобы это был Иван, я обнял ее и догадался, что ее можно поцеловать, и я сказал, я люблю тебя...

Бах! Бах! Бах! Что-то стало с треском лопаться в ночном небе, и на нас посыпались острые звонкие осколки, и сразу сделалось холодно и неудобно. Это были пулеметные очереди. Загремели пулеметные очереди. "Ложись, Вузи!" - заорал я, хотя еще ничего не сообразил, и бросил ее на землю, и упал на нее, чтобы прикрыть от пуль, и тут меня стали бить по лицу...

Тра-та-та-та-та... Вокруг меня частоколом торчали одеревеневшие люди. Некоторые стали приходить в себя и обалдело шевелили белками. Я полулежал на груди твердого, как скамейка, человека, и прямо перед моими глазами была его широко раскрытая пасть с блестящей слюной на подбородке... Синий

- зеленый, синий - зеленый, синий - зеленый... Чего-то не хватало. Раздавались пронзительные вопли, ругань, кто-то бился и визжал в истерике. Над площадью нарастал густой механический рев. Я с трудом поднял голову. Плафоны были прямо надо мной, синий и зеленый равномерно вспыхивали, а красный погас, и с него сыпался стеклянный мусор. Тра-та-тата-та!.. - и сейчас же лопнул и погас зеленый плафон. А в свете синего неторопливо проплыли распахнутые крылья, с которых срывались красноватые молнии выстрелов.

Я опять попытался броситься на землю, но это было невозможно, все они вокруг стояли, как столбы. Чего-то гадко треснуло совсем недалеко от меня, взвился султан желто-зеленого дыма, и пахнуло отвратительной вонью. Пок! Пок! Еще два султана повисли над площадью. Толпа взвыла и заворочалась. Желтый дым был едкий, как горчица, у меня потекли слезы и слюни, я заплакал и закашлял, и вокруг меня все тоже заплакали и закашляли и хрипло завопили: "Сволочи! Хулиганы! Бейте интелей!.." Снова послышался нарастающий рев мотора. Самолет возвращался. "Да ложитесь же, идиоты!" - закричал я. Все вокруг меня повалились друг на друга. Трата-та-та-та-та!.. На этот раз пулеметчик промахнулся, и очередь пришлась по дому напротив, зато газовые бомбы снова легли точно в цель. Огни вокруг площади погасли, погас синий плафон, и в кромешной тьме началась свалка.

7

Не знаю, как я добрался до этого фонтана. Наверное, у меня здоровые инстинкты, а обыкновенная холодная вода - это было как раз то, что нужно. Я полез в воду, не раздеваясь, и лег. Мне сразу стало легче. Я лежал на спине, на лицо мне сыпались брызги, и это было необычайно приятно. Здесь было совсем темно, сквозь ветки и воду просвечивали неяркие звезды, и было совсем тихо. Несколько минут я почему-то следил за звездой поярче, медленно двигавшейся по небу, пока не сообразил, что это ретрансляционный спутник "Европа", и подумал, как это далеко отсюда, и как это обидно и бессмысленно, если вспомнить безобразную кашу на площади, отвратительную ругань и визг, мокротное харканье газовых бомб и тухлую вонь, выворачивающую наизнанку желудок и легкие. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, вспомнил я, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок... Бесценный Пек обожал цитировать старца Зосиму, когда кружил с потиранием рук вокруг накрытого стола. Тогда мы были сопливыми курсантами и совершенно серьезно воображали, будто такого рода изречения годятся в наше время лишь для того, чтобы блеснуть эрудицией и чувством юмора... Тут кто-то шумно рухнул в воду в шагах десяти от меня.

Сначала он хрипло кашлял, отхаркивался и сморкался, так что я поспешил выбраться из воды, потом принялся плескаться, ненадолго совсем затих и вдруг разразился бранью.

- Гниды бесстыжие, - рычал он, - пр-р-роститутки... Собаки свинячьи... По живым людям! Гиены вонючие, дряни поганые... Слегачи образованные, гады... - Он снова яростно отхаркивался. - Свербит у них, что люди развлекаются... На щеку наступили, сволочи... - Он болезненно охнул в нос. - Провались они с этой дрожкой, чтобы я туда еще раз пошел...

Он опять застонал и поднялся. Было слышно, как с него льет. Я смутно видел во мраке его шатающуюся фигуру. Он тоже меня заметил.

- Эй, друг, закурить нет? - окликнул он.

- Было, - сказал я.

- Гады, - сказал, - он. - Я тоже не догадался вынуть. Так во всем и плюхнулся. - Он прошлепал ко мне и присел рядом. - Болван какой-то на щеку наступил, - сообщил он.

- По мне тоже прошлись, - сочувственно сказал я. - Ошалели все.

- Нет, ты мне скажи, откуда они слезогонку берут? - сказал он. - И пулеметы.

- И самолеты, - добавил я.

- Самолет что! - возразил он. - Самолет у меня у самого есть. Купил по дешевке, всего семьсот крон... Чего им надо, вот что я не понимаю!

- Хулиганье, - сказал я. - Набить им как следует морду, вот и весь разговор...

Он желчно рассмеялся.

- Как же, набил один такой!.. Они тебя так отделают... Ты думаешь, их не били? Еще как били! Да, видно, мало... Их надо было в землю вбить, с пометом ихним вместе, а мы прозевали... А теперь, они нас бьют. Народ мягкий стал, вот что я тебе скажу. Всем на все наплевать. Отбарабанил свои четыре часика, выпил - и на дрожку, и бей ты его хоть из пушки. - Он в отчаянии хлопнул себя по мокрым бокам. - Ведь были же, говорят, времена! - завопил он. - Ведь пикнуть же не смели! - чуть из них кто вякнет - ночью к нему в белых балахонах или там в черных рубашках, дадут в зубы с хрустом и в лагерь, чтоб не вякал... В школах, сын рассказывает, все фашистов поносят: ах, негров обижали, ах, ученых совсем затравили, ах, лагеря, ах, диктатура! Да не травить надо было, а в землю вбивать, чтобы на развод не осталось! - он с длинным хлюпаньем провел ладонью под носом. - Завтра на работу с утра, а мне всю морду свезло... Пойдем выпьем, а то еще простудимся...

Мы пролезли через кусты и выбрались на улицу.

- Тут за углом "Ласочка", - сообщил он.

"Ласочка" была полна мокроволосыми полуголыми людьми. По-моему, все были подавлены, как-то смущены и мрачно хвастались друг перед другом синяками и ссадинами. Несколько девушек в одних трусиках, сгрудившись вокруг электрокамина, сушили юбки - их платонически похлопывали по голому. Мой спутник сразу пролез в толпу и, размахивая руками и поминутно сморкаясь в два пальца, стал призывать "вколотить их, сволочей, в землю". Ему вяло поддакивали.

Я спросил русской водки, а когда девушки отошли и оделись, снял гавайку и подсел к камину. Бармен поставил передо мной стакан и снова вернулся за стойку к пухлому журналу - решать кроссворд. Публика разговаривала.

- И чего, спрашивается, стрелять? Не настрелялись, что ли? Как маленькие, ей-богу... Добро только портят.

- Бандиты, хуже гангстеров, а только как хотите, дрожка эта - тоже гадость.

- Это точно. Давеча моя говорит, я, говорит, тебя, папа, видела, ты, говорит, папа, синий был, как покойник, и очень уж страшный, а ей всего-то десять лет, каково мне было в глаза ей смотреть, а?..

- Эй, кто-нибудь, - сказал бармен, не поднимая головы. - Развлечение из четырех букв, это что?

- Ну, хорошо. А кто все это выдумал? И дрожку, и ароматьеры... А? Вот то-то...

- Если промокнешь, лучше всего бренди.

- ...Ждали мы его на мосту. Смотрим, идет, очкарик, и трубу такую несет со стеклами. Мы его ка-ак взяли - с моста. С очками вместе и с трубой, только ногами дрыгнул... А потом ноздря прибегает, в сознание его, значит, привели, посмотрел с моста, как тот булькает. Ребята, говорит, да вы что, пьяные, это же совсем не тот, я этого, говорит, в первый раз вижу...

- А по-моему, надо издать закон: если ты семейный, нечего на дрожку шляться...

- Эй, кто-нибудь, - сказал бармен. - А как будет литературное произведение из семи букв? Книжка что ли?..

- ...Так у меня у самого во взводе было четыре интеля, пулеметчики. Я помню, мы с пакгаузов удирали, - ну, знаете, там еще теперь фабрику строят, и вот двое остались прикрывать. Между прочим, никто их не просил, вызвались исключительно сами. А потом вернулись мы, а они висят рядышком на мостовом кране, голые, и все у них калеными щипцами повыдергано. Вот так, понял? А теперь, я думаю: где остальные двое сегодня, скажем, были? Может, они меня же слезогонкой угощали, ведь такие могут вполне...

- Мало ли кого вешали... Нас тоже вешали за разные места.

- В землю их вколотить до ноздрей, и все тут!

- Я пойду. Чего тут сидеть... У меня уже изжога началась. А там, наверное, все починили...

- Эй, бармен, девочки! По последней!

Гавайка моя высохла. Я оделся и, когда кафе опустело, перебрался за столик и стал смотреть, как в углу двое изысканно одетых пожилых людей тянут через соломинку коктейль. Они сразу бросались в глаза - оба, несмотря на очень теплую ночь, в строгих черных галстуках. Они не разговаривали, а один все время поглядывал на часы. Потом я отвлекся. Ну, доктор Опир, как вам показалась эта дрожка? Вы были на площади? Да нет, вы, конечно, не были. А зря. Интересно было бы знать, что вы об этом думаете. Впрочем, черт с вами. Какое мне дело до того, что думает доктор Опир? Что я сам об этом думаю? Что ты об этом думаешь, высококачественное парикмахерское сырье? Скорей бы акклиматизироваться. Не забивайте мне голову индукцией, дедукцией и техническими приемами. Самое главное - побыстрей акклиматизироваться. Почувствовать себя своим среди них... Вот все опять пошли на площадь. Несмотря на то, что произошло, они все-таки снова пошли на площадь. А у меня нет, ну, ни малейшего желания идти на площадь. Я бы с удовольствием пошел сейчас домой и опробовал свою кровать. А когда же к рыбарям? Интели, "Девон" и рыбари. Интели - может, это местная золотая молодежь? "Девон"... "Девон" надо иметь в виду. Вместе с Оскаром. Теперь рыбари...

- Рыбари - это немного вульгарно, - негромко, но отнюдь не шепотом сказал один из черных костюмов.

- Все зависит от темперамента, - сказал другой. - Лично я нисколько не осуждаю Карагана.

- Видите ли, я тоже не осуждаю. Немного шокирует то, что он забрал свой пай. Джентльмен так не поступил бы.

- Простите, но Караган не джентльмен. Он всего лишь директор-распорядитель. Отсюда и мелочность, и меркантильность, и некоторая, я бы сказал, мужиковатость...

- Не будем так строги. Рыбари - это интересно. И честно говоря, я не вижу оснований, почему бы нам не заниматься этим. Старое Метро - это вполне респектабельно. Уайлд элегантнее Нивеля, но мы же не отказываемся на этом основании от Нивеля...

- И вы серьезно готовы?..

- Хоть сейчас... Кстати, без пяти два. Пойдемте?

Они поднялись, вежливо-дружески попрощались с барменом и пошли к выходу - элегантные, спокойные, снисходительно-высокомерные. Это было удивительной удачей. Я громко зевнул и, проговорив: "На площадь пойти...", последовал за ними, раздвигая табуретки. Улица была еле освещена, но я сразу увидел их. Тот, что шел справа, был пониже, и, когда они проходили под фонарями, было видно, что волосы у него мягкие и редкие. По-моему, они больше не разговаривали.

Они обогнули сквер, свернули в совсем темный переулок, отшатнулись от пьяного человека, попытавшегося с ними заговорить, и вдруг резко, так ни разу и не оглянувшись, нырнули в сад перед большим мрачным домом. Я услышал, как гулко хлопнула тяжелая дверь. Было без двух минут два.

Я отпихнул пьяного, вошел в сад и присел на выкрашенную серебряной краской скамейку в кустах сирени. Скамейка была деревянная, дорожка, ведущая через сад, посыпана песком. Подъезд дома освещался синей лампочкой, и я разглядел две кариатиды, держащие балкон над дверью. На вход в метро это не было похоже, но это еще ничего не значило, и я решил подождать.

Ждать пришлось недолго. Зашуршали шаги, и на дорожке появилась темная фигура в накидке. Это была женщина. Я не сразу понял, почему мне показалась знакомой ее гордо поднятая голова с высокой цилиндрической прической, в которой блестели под звездами крупные камни. Я встал ей навстречу и произнес, стараясь придать голосу насмешливо-почтительные интонации:

- Опаздываете, сударыня, уже третий час.

Она нисколько не испугалась.

- Да что вы говорите? - воскликнула она. - Неужели мои часы отстают? Это была та самая женщина, которая повздорила с шофером фургона, но

она, конечно, не узнала меня. Женщины с такой брезгливой нижней губой никогда не помнят случайных встречных. Я взял ее под руку, и мы поднялись по широким каменным ступенькам. Дверь оказалась тяжелой, как крышка реакторного колодца. В вестибюле никого не было. Женщина, не оглядываясь, сбросила мне на руки накидку и пошла вперед, а я задержался на секунду, оглядывая себя в огромном зеркале. Молодец мастер Гаоэй, но держаться мне все-таки рекомендуется в тени. Мы вошли в зал.

Нет, это было что угодно, но только не метро. Зал был большой и невероятно старомодный. Стены были обшиты черным деревом, на высоте пяти метров проходила галерея с балюстрадой. С раскидистого потолка грустно улыбались одними губами розовые белокурые ангелы. Почти всю площадь зала занимали ряды мягких кресел, обитых тисненой кожей и очень массивных на вид. В креслах, небрежно развалясь, располагались роскошно одетые люди, большей частью пожилые мужчины. Они смотрели в глубину зала, где на фоне черного глубокого бархата сияла ярко подсвеченная картина.

На нас никто не оглянулся. Дама проплыла в передние ряды, а я присел в кресло поближе к двери. Теперь я был почти совершенно уверен, что пришел сюда зря. В зале молчали и покашливали, от толстых сигар тянулись синеватые струйки дыма, многочисленные лысины покойно сияли под электрической люстрой. Я обратился к картине. Я неважный знаток живописи, но, по-моему, это был Рафаэль, и если не подлинный, то весьма совершенная копия.

Грянул густой медный удар, и в ту же секунду рядом с картиной возник высокий худой человек в черной маске, весь от шеи до ногтей облитый черным трико. За ним, прихрамывая, следовал горбатенький карлик в красном балахоне. В коротких вытянутых лапках карлик держал огромный, тускло отсвечивающий меч самого зловещего вида. Он замер справа от картины, а замаскированный человек выступил вперед и глухо заговорил:

- В соответствии с законами и установлениями благородного сообщества меценатов и во имя искусства святого и неповторимого, властью, данной мне вами, я рассмотрел историю и достоинства этой картины, и теперь...

- Прошу остановиться! - раздался позади меня резкий голос.

Все обернулись. Я тоже обернулся и увидел, что на меня в упор глядят трое молодых, видимо, очень сильных людей в изысканно старомодных костюмах. У одного в правой глазнице блестел монокль. Несколько секунд мы разглядывали друг друга, затем человек с моноклем, дернув щекой, уронил монокль. Я сейчас же встал. Они разом двинулись на меня, ступая мягко и неслышно, как кошки. Я попробовал кресло - оно было слишком массивное. Они кинулись. Я встретил их как мог, и сначала все шло хорошо, но очень быстро я понял, что у них кастеты, и еле успел увернуться. Я прижался спиной к стене и смотрел на них, а они, тяжело дыша, смотрели на меня. Их еще оставалось двое. В зале покашливали. С галереи по деревянной лестнице поспешно спускались еще четверо, ступеньки скрипели и визжали на весь зал. Плохо дело, подумал я и бросился на прорыв.

Это была тяжелая работа, совсем как в Маниле, но там нас было двое. Уж лучше бы они стреляли, тогда бы я отобрал у кого-нибудь пистолет. Но они все шестеро встретили меня кастетами и резиновыми дубинками. Счастье еще, что было очень тесно. Левая рука у меня вышла из строя, когда четверо вдруг отскочили, а пятый окатил меня из плоского баллона какой-то холодной мерзостью. И сейчас же в зале погас свет.

Эти штучки были мне знакомы: теперь они меня видели, а я их - нет. И мне бы, наверное, пришел конец, но тут какой-то дурак распахнул дверь и жирным басом провозгласил: "Прошу прощения, я ужасно опоздал и так сожалею..." Я ринулся на свет по падающим телам, смел с ног опоздавшего, пролетел через вестибюль, вышиб парадную дверь и, придерживая левую руку правой, пустился бежать по песчаной дорожке. Никто меня не преследовал, но я пробежал две улицы, прежде чем догадался остановиться.

Я повалился на газон и долго лежал в жесткой траве, хватая ртом теплый парной воздух. Сразу собрались любопытные. Они стояли полукругом и глазели с жадностью, даже не переговаривались. "Пошли вон..." - сказал я, наконец, поднимаясь. Они поспешно разошлись. Я постоял, соображая, где нахожусь, а затем побрел домой. На сегодня с меня было достаточно. Я так ничего и не понял, но с меня было вполне достаточно. Кто бы они ни были, эти члены благородного сообщества меценатов, - тайные поклонники искусства, или недобитые аристократы - заговорщики, или еще кто-нибудь, - дрались они больно и беспощадно, и самым большим дураком у них в зале был все-таки, по-видимому, я.

Я миновал площадь, где опять размеренно вспыхивали цветные плафоны и сотни истерических глоток орали: "Дрожка! Дрож-ка!" И этого с меня хватит. Приятные сны, конечно, всегда лучше неприятной действительности, но живем-то мы не во сне... В заведении, куда меня проводила Вузи, я выпил бутылку ледяной минеральной воды, поглазел, отдыхая, на наряд полиции, мирно расположившейся у стойки, потом вышел и свернул на свою пригородную. За левым ухом у меня наливалась гуля величиной с теннисный мяч. Меня качало, и я шел медленно, держась поближе к изгороди. Потом я услыхал за спиной стук каблуков и голоса.

- ...твое место было в музее, а не в кабаке!

- Ничего подобного... я не пьян. Как в-вы не понимаете, всего одна бутылка м-мозеля...

- Гадость какая! Напился, подцепил девку...

- При чем здесь девка? Это одна н-натурщица...

- Подрался из-за девки, заставил нас драться из-за девки...

- К-какого черта вы верите им и не верите мне?

- Да потому, что ты пьян! Ты подонок, такой же, как они, даже хуже...

- Ничего! Того мер-рзавца с браслетом я оч-чень хорошо запомнил... Не держите меня! Я сам пойду!...

- Ничего ты, братец, не запомнил. Очки с тебя сбили моментально, а без очков ты не человек, а слепая кишка... Не брыкайся, а то в фонтан!

- Я тебя предупреждаю, еще одна такая выходка, и мы тебя выгоним. Пьяный культуртрегер - какая гадость!

- Да не читай ты ему морали, дай человеку проспаться...

- Р-ребята! Вот он м-мерзавец!..

Улица была пуста, и мерзавцем, очевидно, был я. Я уже мог сгибать и разгибать левую руку, но мне было еще очень больно, и я остановился, чтобы пропустить их. Их было трое. Это были молодые парни в одинаковых каскетках, сдвинутых на глаза. Один, плотный и приземистый, явно веселясь, очень крепко держал под руку другого, мордастого, с разболтанными движениями и неожиданными порывами. Третий, худой и длинный, с узким темным лицом, шел поодаль, держа руки за спиной. Поравнявшись со мной, разболтанный верзила решительно затормозил. Приземистый парень попытался сдвинуть его с места, но тщетно. Длинный прошел несколько шагов и тоже остановился, нетерпеливо глядя через плечо.

- Попался с-скотина! - заорал пьяный, порываясь схватить меня за грудь свободной рукой.

Я отступил к забору и сказал, обращаясь к приземистому:

- Я вас не трогал.

- Перестань безобразничать! - резко сказал длинный издали.

- Я тебя от-тлично запомнил! - орал пьяный. - От меня не уйдешь! Я с тобой посчитаюсь!

Он рывками надвигался на меня, волоча за собой приземистого, который вцепился в него, как полицейский бульдог.

- Да это не тот! - уговаривал приземистый, которому было очень весело. - Тот же на дрожку пошел, а этот трезвый...

- М-меня не обманешь...

- Предупреждаю в последний раз, мы тебя выгоним!

- Испугался, мер-рзавец! Браслет снял!

- Ты же его не видишь! Ты же без очков, балда!..

- Я все а-атлично вижу!.. А если даже и не тот...

- Прекрати, наконец!..

Длинный все-таки подошел и вцепился в пьяного с другой стороны.

- Да проходите вы! - сказал он мне раздраженно. - Что вы, в самом деле, тут остановились? Пьяного не видели?

- Не-ет, от меня не уйдешь!

Я пошел своей дорогой. До дома было уже недалеко. Компания шумно тащилась следом.

- Если угодно, я его насквозь в-вижу! Царь пр-рироды... Напился до рвоты, н-набил кому-нибудь мор-рду, сам получил как следует, и н-ничего ему больше не надо... Пупустите, я ему навешаю по чавке...

- До чего ты докатился, ведем тебя, как гангстера...

- А ты меня не в-веди!.. Я их ненавижу!.. Дрожки... Водки.. Бабы... Студень безмозглый...

- Да, конечно, успокойся... Только не падай.

- Довольно ур-п... упреков!.. Вы мне надоели вашим фарисейством... пу-ри-тант... танством... Нужно рвать! Стрелять! Всех стереть с лица земли!

- Ох, и нализался! А я было решил, что он совсем протрезвел...

- Я тр-резв! Я все помню. Двадцать восьмого... Что, не так?

- Заткнись, балда!

- Ч-ш-ш-ш-ш! Вер-рна! Враг начеку... Ребята, тут был где-то шпик... Я же с ним разговаривал... Браслет, сволочь, с-снял... Но я этого шпика еще до двадцать восьмого...

- Да замолчи ты!

- Ч-ш-ш-ш-ш! Все! И ни слова больше... И не беспокойтесь, минометы за мной...

- Я его сейчас убью, этого подонка...

- Па вр-врагам ци... цивилизации... Полторы тысячи метров слезогонки

- лично... Шесть секторов... Э-эк!

Я был уже у ворот своего дома. Когда я оглянулся, рослый лежал лицом вниз, приземистый сидел над ним на корточках, а длинный стоял поодаль и потирал левой рукой ребро ладони правой.

- Ну зачем ты это сделал? - сказал приземистый. - Ты же его искалечил.

- Хватит болтовни, - сказал длинный яростно. - Никак не отучимся болтать. Никак не отучимся пить водку. Хватит.

Будем как дети, доктор Опир, подумал я, по возможности бесшумно проскальзывая во двор. Я придержал створки ворот, чтобы они не щелкнули, закрываясь.

- А где этот? - спросил длинный, понижая голос.

variant-biletov-po-logistike-chast-4.html
varianti-kontrolnih-rabot-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline.html
varianti-strategicheskogo-povedeniya-eksporterov.html
variativnost-metodov-kontrolya-znanij-sredstvo-aktivizacii-uchebnoj-deyatelnosti.html
variokoleso-i-ego-perspektivi-dlya-avtomobilej.html
varta-korisyan-meonlina-plovdiv.html
  • crib.bystrickaya.ru/idris-shah-put-sufiev-stranica-4.html
  • urok.bystrickaya.ru/postroenie-argumentov-dokazatelstva-i-oproverzheniya-kurs-russkoj-ritoriki-predislovie-glava-pervaya-predmet.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/osnovnie-publikacii-po-teme-issledovaniya-formirovanie-innovacionnoj-ekonomiki-i-innovacionnih-sistem-stran-evropejskogo-soyuza.html
  • shkola.bystrickaya.ru/na-vosstanovlenie-pravoslavnih-hramov-v-yaponii-nekommercheskij-sektor-v-rossii-smozhet-razdelit-socialnie-obyazatelstva.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/anglijskij-yazik-frazovie-glagoli-podrobno.html
  • testyi.bystrickaya.ru/7-kulturno-bitovoe-obsluzhivanie-naseleniya-i-razvitie-obshestvenno-delovih-zon.html
  • write.bystrickaya.ru/fundamenti-i-steni-podvalov-obshie-rekomendacii-ogranichenie-vozdejstvij-tehnologicheskogo-processa-i-sistem-inzhenernogo.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/socialno-ekonomicheskie-posledstviya-inflyacii.html
  • shkola.bystrickaya.ru/primernie-obrazovatelnie-programmi-dopolnitelnogo-obrazovaniya-detej-klavishnij-sintezator-stranica-3.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-k-provedeniyu-seminarskih-zanyatij-dlya-studentov-napravleniya-521100-specialnosti-040101-65-socialnaya-rabota.html
  • control.bystrickaya.ru/doklad-po-dissertacionnomu-issledovaniyu-na-temu-metodicheskie-osnovi-formirovaniya-rezervnogo-ostatka-denezhnih-sredstv-organizacii.html
  • shkola.bystrickaya.ru/prostota-obmanchiva-pervaya-5-v-poiskah-radosti-5-chemu-i-u-kogo-ya-uchilsya-9.html
  • notebook.bystrickaya.ru/i-sredstva-primenyaemie-pri-trombozah-i-dlya-ih-profilaktiki-a-v-grishin-zav-kafedroj-farmac.html
  • credit.bystrickaya.ru/organizaciya-kollektivnogo-tvorchestva-detej-doshkolnogo-vozrasta-metodicheskie-rekomendacii.html
  • literature.bystrickaya.ru/chast-list-dannih-konkursnaya-dokumentaciya-na-zakup-trehfaznih-separatorov.html
  • literatura.bystrickaya.ru/socialnie-vstupitelnoe-slovo-ot-perevodchika.html
  • college.bystrickaya.ru/1-obshie-polozheniya-severnij.html
  • literature.bystrickaya.ru/bugaev-a-f-globalnaya-ekologiya-stranica-24.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/otech-istorii-nauchnaya-rabota-velas-po-sleduyushim-20-napravleniyam.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/soderzhanie-vospitivayushih-vliyanij-celostnogo-obrazovatelnogo-processa.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sobstvennie-knigi-gurdzhieva-v-povsednevnoj-zhizni.html
  • lecture.bystrickaya.ru/bazovie-ponyatiya-ekonomicheskih-izmerenij-ekonomicheskoj-ocenki-g-i-mikerin-rukovoditel-tematicheskoj-sekcii.html
  • student.bystrickaya.ru/1iznutri-soznaniya-ubijci-mark-olshejker-dzhon-duglas-ohotniki-za-umami-fbr-protiv-serijnih-ubijc.html
  • klass.bystrickaya.ru/67-filosofiya-istorii-gegelya-filosofiya-i-mirovozzrenie.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/shpargalka-dlya-pravitelstva-izvestiya-elena-shishkunova-25062008-113-str-11.html
  • letter.bystrickaya.ru/modernizaciya-rossijskogo-specialnogo-obrazovaniya-na-osnove-kulturologicheskoj-paradigmi-i-sinergeticheskoj-koncepcii-ego-upravleniya-predpolagaet-poisk-optimaln.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-ekonomika-transporta-ets-nazvanie.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/psihologiya-byulleten-novih-postuplenij-2005-god.html
  • notebook.bystrickaya.ru/guk-kemerovskaya-oblastnaya-specialnaya-biblioteka-dlya-nezryachih-i-slabovidyashih.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/sovremennie-tehnologii-prigotovleniya-blyud-iz-tushenogo-myasa.html
  • esse.bystrickaya.ru/protokol-1-vskritiya-konvertov-s-zayavkami-i-rassmotreniya-zayavok-na-uchastie-v-otkritom-konkurse-po-otboru-upolnomochennoj-auditorskoj-organizacii-po-provedeniyu-au.html
  • institut.bystrickaya.ru/strahovanie-metodicheskie-rekomendacii-po-provedeniyu-seminarskih-zanyatij-i-samostoyatelnoj-raboti-studentov-080100-62-ekonomika.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kalinauskas-igop-duhovnoe-soobshestvo-stranica-39.html
  • knigi.bystrickaya.ru/severnaya-angliya-london-8-dnej-7-nochej-dati-zaezdov-18-03-15-04-30-04-03-06-08-07-22-07-05-08-26-08-23-09.html
  • institute.bystrickaya.ru/formirovanie-nravstvennih-orientacij-v-urochnoj-i-vneurochnoj-deyatelnosti-mladshih-shkolnikov.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.